Спокойных дней не будет. Книга III. Время любить - Виктория Ближевская

– Ничего, к зиме я поправлюсь, – заверила его Соня. – Вот съезжу в отпуск к морю и стану толстая и красивая, как херувим. Ты же сам от меня и отвернешься.

– Тебе придется очень постараться, чтобы отвратить меня. Хотя, конечно, если поставить такую цель…

– В любом случае, сейчас это не первоочередная задача.

– Успокоила.

Они потратили на импрессионистов больше получаса, а когда положенное время свидания истекло и пришла пора расставаться, он не выпустил ее пальцы.

– Давай поужинаем.

– Увы, мне надо бежать.

– Только не сейчас, Соня. Видишь, и моя рука не разжимается, она срослась с твоей, пустила корни.

– Боюсь, ей придется, – невесело улыбнулась Соня.

– Скорее, тебе теперь придется забрать меня с собой, куда бы ты ни шла.

Арсений все еще пытался шутить, но глаза уже стали серьезными и разочарованными, а пальцы ослабили хватку.

– Я иду домой, – твердо сказала она и вдела руки в рукава плаща. – Ты знаешь.

– И там тебя ждет ребенок и больной муж… – не скрывая разочарования, сам себе напомнил он и тоже оделся, оглянувшись на их отражения в зеркале. – Как всегда.

– Сеня, прошу тебя! – Она легонько подергала его за рукав. – Я тоже не хочу уходить. Но должна.

– Задержись еще ненадолго, – попросил он, чувствуя, что она готова сдаться. – Давай забежим в ирландский паб. Здесь рядом.

– Десять минут в машине, – предложила женщина, готовая к компромиссу. – Это все, чем я располагаю.

– Этого слишком мало.

– Скоро и они истекут. – Она постучала по циферблату часов и взглянула на своего спутника. – Или домой?

– Идем в машину. Только сидеть будем в моей.

Он потянул ее к парковке, не открывая зонта, хотя дождь не прекращался, буквально втолкнул в заднюю дверь и в ту же секунду оказался рядом, повернувшись всем телом и поблескивая белками глаз в полумраке салона за тонированными стеклами. Она испугалась, что он услышит, как колотится ее сердце, и отвернулась к окну.

– Когда же прекратится этот дождь?

– По прогнозу – в середине будущей недели. Ты не любишь дожди?

Он дышал ей в затылок, и она боялась пошевелиться, чтобы случайно не оказаться слишком близко.

– Не знаю. Я люблю воду, как рыба. Но не дождь. Или дождь я тоже люблю…

– Ты не можешь решить, что любишь на самом деле?

– Меня не пускали гулять под дождем в детстве, хотя я очень хотела побегать босиком по траве, по лужам, как это не возбранялось Левушке и даже Марине. Все боялись, что я простужусь. Они были нормальные дети, а я – сплошное недоразумение.

– И с тех пор ты опасаешься, что под дождем с тобой случится что-то плохое? Даже сейчас так думаешь?

– А оно может случиться?

Она спросила это едва слышно и ниже опустила голову, как будто не хотела услышать ответ. Он видел, как поднимаются и опадают ее плечи под мокрым плащом, как подрагивают капли в волосах, слышал настороженное дыхание.

– Нет, – уверил ее мужчина и придвинулся ближе. – Я не допущу плохого. Ты можешь мне верить.

– Я хочу верить, – призрачным шепотом откликнулась она, но Арсений сумел расслышать и развернул ее к себе.

Он снимал губами капли дождя с ее волос, а Соня, закрыв глаза, трепетно отдавалась этим невесомым ласкам, как прикосновениям влажного ветерка на далеком взморье. Потом его поцелуи тронули ее висок, спустились к опущенным ресницам. Он никуда не торопился, хотя оговоренные десять минут безудержно истекали. Гладил пальцами ее длинную шею с бьющейся жилкой, смотрел в запрокинутое лицо. Наконец, она не выдержала этой сладкой пытки и сама обняла его, прижалась, потянулась ждущими губами. Сорок обморочных минут промелькнули, как один миг. Арсений оказался нежным и страстным, но не шел дальше поцелуев, как в фильмах пятидесятых годов.

– Я не нравлюсь тебе? – спросила она, облизнув горящие губы, и отстранилась. – Ты не хочешь меня?

– Здесь? Разве я могу так обойтись с тобой!

– Тогда увези меня, – прошептала она, дрожа от возбуждения. – Поедем к тебе, в гостиницу, на край света…

– И ты не пожалеешь, что поддалась порыву? Не оттолкнешь меня после?

– Я не знаю, – после мучительного раздумья вздохнула Соня и посмотрела в мокрое окно. – Может, сейчас я и ошибаюсь. Но как узнать, пока не совершишь ошибки?

В его квартире сладко и уютно пахло свежей выпечкой, как во французской кондитерской. Соня принюхалась в темноте прихожей и обернулась к хозяину дома:

– Корица?

– Плюшки, – деловито сообщил он, запутавшись в рукаве мокрого плаща. – Моя домработница уже много лет по выходным печет плюшки с корицей.

– Фрекен Бок? – фыркнула Соня и тут же испугалась. – Она сейчас здесь?

– Она интеллигентная женщина и уходит не позже шести, чтобы не мешать мне отъедаться на сон грядущий. – Арсений забросил сухой зонтик в подставку под вешалкой. – Снимай скорее плащ, простудишься.

Но вместе с плащом на пол соскользнул и ее коротенький клетчатый жакет, и внезапно Соня оказалась накрепко прижата к стене сильным, стремительным телом.

– Ты хочешь прямо здесь? – хихикнула она, удерживая от посягательств пуговицы на блузке.

– Я хотел еще в Питере, – жарко зашептал он, целуя ее беззащитную шею в том месте, где тонкая цепочка легла между ключиц. – Чего еще ждать?

– И вправду, – согласилась она, позволив его ладони забраться под одежду. – А может, все-таки в спальне?

– Ты сторонница традиционного секса? Спальня – не единственное место для игр.

– Да, есть еще казино, – лукаво засмеялась Соня, пока нетерпеливые руки избавляли ее от блузки.

– Например, стол для покера… – быстро согласился он. – Я привезу тебя в казино, когда все уйдут.

Между поцелуями он рассказывал, что можно делать в пустом казино, а она вздыхала, погружая пальцы в его каштановые волосы, быстро впитавшие запах корицы.

– Еще немного, и я не смогу находить доводы против близости в коридоре, – простонала Соня, когда узкая юбка упала к ее ногам. – Уйдем отсюда, прошу тебя.

Он без лишних слов вскинул ее на плечо, как ковер, принесенный из химчистки, и понес мимо многочисленных открытых дверей в дальние комнаты.

– Большая квартира. – Она успела насчитать шесть дверных проемов, когда он опустил ее на пол в спальне с наглухо зашторенными окнами. – Ты завидный жених, Арсений.

– Пока еще нет. – Он расстегивал рубашку и зазвенел пряжкой на ремне. – Буду, когда разведусь.

– Ты женат?

Она стояла посреди мягкого песочного ковра и с любопытством смотрела на неубранную кровать в стиле одного из помазанных на царство Людовиков, занимавшую половину комнаты. Слева на стене висело зеркало невероятных размеров, задрапированное тяжелой тканью. На других стенах располагались картины с очень несовременными сюжетами, вроде тех ангелочков и полуобнаженных пышнотелых дев, которых они видели два часа назад в музее. Но в полумраке Соня не могла разобрать подробности сюжетов. С потолка свешивалась золоченая люстра. Другой мебели в спальне не было, если не считать двух антикварных кресел, на которых в беспорядке лежала хозяйская одежда.

– Это важно?

Она не заметила, как он оказался у нее за спиной, пока она изучала убранство комнаты.

– Нет. Просто, ты не говорил.

– Ты тоже много мне пока не рассказала. – Он поцеловал ее затылок, пахнущий духами и дождем, и повернул женщину к себе. – Но я не тороплю тебя.

– Важно не то, что было раньше, а то, что есть сейчас.

– Я думал, ты скажешь о будущем. Женщины любят рассуждать на эту тему.

– Зачем говорить о будущем, которое может не наступить. – Она прижалась к нему сама. – Сейчас я хочу быть с тобой в настоящем.

– Разумное желание, – согласился он и отбросил угол одеяло. – При таком единодушии у нас все получится.

– Все получится, – эхом повторила Соня и обернулась на свое отражение.

И бесстрастное зеркало на миг приоткрыло завесу тайны и показала ей будущее: стройную темноволосую женщину на постели, готовую обрести счастье в объятиях зеленоглазого мужчины.

– Хочешь плюшку? – спросил Арсений и повернулся на бок, глядя на Соню.

– Плюшку? – Она потянулась под его изучающим взглядом и закинула руки за голову. – Пить, пожалуй, хочу, а плюшку нет.

– А я хочу, – сказал он и улегся рядом с ней на спину, мучаясь неодолимой ленью. – И пить. И курить. И тебя, но чуть позже.

– Я тоже попала в список жизненных потребностей?

– Этот список начался с тебя и тобой завершается, ты заметила?

– Боюсь, сейчас я плохо соображаю. Кажется, только что на меня наехал трехтонный автомобиль с шестилитровым двигателем, без тормозов и гражданской ответственности.

– Ты предпочитаешь застрахованные малолитражки с талоном техосмотра под стеклом?

– О, нет! Скажу честно, я против самокатов, велосипедов, мотоциклов и роликов.